В конце стиха 8 Бог сказал: «Почему же вы не побоялись говорить против Моего слуги, против Моисея?» Бог знает, что существуют определённые вещи, которых нам стоит бояться. Бог есть Бог; Он знает, что такое любовь, что такое свет, что такое слава и что такое святость. Бог даже знает, что такое страх, потому что Он боялся за Аарона и Мариам. Он спросил: «Почему же вы не побоялись говорить против Моего слуги, против Моисея?» Бог ничего не боится, но Он сказал Аарону и Мариам, что говорить против Моисея — значит делать нечто страшное. На взгляд Бога, этого стоило бояться. Если только они не погрузились полностью во тьму, невежество и бесчувственность, им следовало бояться. В этот момент Бог остановился. Он ещё не привёл в исполнение Свой суд, но Он отошёл с возгоревшимся на них гневом (ст. 9).
Бог тратит много энергии на поддержание Своей власти. Позвольте мне повторить со всей серьёзностью: Бог поддерживает Свою собственную власть; Он не поддерживает власть Моисея. Мы можем сказать со всем уважением, что, когда Божий слуга совершает ошибку, это касается только Бога. Бог не сказал: «Вы говорили против Моисея»; вместо этого Он сказал, что они говорили против «Моего слуги, против Моисея». В этом случае вышло так, что Божьим слугой был Моисей. Но если бы это оказался кто-то другой, было бы сказано то же самое: «Мой слуга» и имя этого слуги. Бог поддерживал Свою собственную власть; Он не поддерживал власть Моисея. Бог никому не позволит посягать на Свою власть. Если человек бунтует против Его власти, Он отворачивается от него в ярости.
Как только Бог отошёл от них, облако удалилось от шатра (ст. 10). Облако олицетворяет Божье присутствие. То, что облако удалилось, означает, что Божье присутствие было удалено. Обычно, когда облако двигалось, Бог двигался и скиния тоже двигалась. Но в этот раз, когда облако двинулось, Мариам покрылась проказой. Обычно движение облака было сигналом к путешествию израильтян. Но в тот день они не могли продолжать путешествие, потому что разразился бунт. Когда Аарон увидел это, он испугался, потому что он был участником этого бунта. Поскольку Мариам была ведущей в этом бунте, именно она покрылась проказой.
Моисей не открывал своего рта. Если скиния не передавала никакого откровения, Моисей не открывал рта. Он усвоил свой урок. Хотя он был красноречивым, он стоял молча и не открывал рта, пока Аарон не стал молить о прощении. Те люди, чьи сердца и уста не обузданы, не имеют права быть властью. У тех, кто обладает Божьей властью, без сомнения, она присутствует в их сердцах и в их устах. Когда Аарон начал умолять его, он стал восклицать к Иегове. До этого момента Моисей был посторонним наблюдателем. В нём не было ропота. В нём не было упрёка или критики. Когда Аарон начал умолять его, он помолился. Это крест. Здесь мы видим, что Моисей был человеком, у которого не было никаких личных чувств. Когда он увидел, что Мариам покрылась проказой и что Аарон от страха умоляет его, он сразу же стал восклицать к Богу. Он не сказал безучастно: «Ну хорошо, окажу вам услугу, попробую умолять Бога за вас». Нет! Моисей начал сразу восклицать к Богу. У него не было никаких собственных чувств. У него не было и мысли об оправдании и наказании. Когда Божий замысел был исполнен, он сразу же простил. Власть предназначена для исполнения Божьего повеления, а не для возвышения человека. Представитель власти должен приносить Божьим детям присутствие Бога, а не своё присутствие. Наша задача — привести людей под Божью власть, а не нашу власть. Если нас отвергают, это мелочь. В стихе 13 Моисей молился: «Пожалуйста, Боже, исцели её, пожалуйста». Вот человек, поистине имевший право быть властью, так как у него не было собственных чувств. Пусть Господь избавит нас от наших личных чувств. Если человек опутан личными чувствами, Божье дело страдает и Бог сталкивается с ограничениями.
Моисей не испытывал удовольствия, смотря на страдания Аарона и Мариам. Напротив, он просил Бога о милости и молился об исцелении Мариам. Если бы Моисей не получил милость и если бы он не знал Божьей благодати, он мог бы сказать Аарону: «Раз ты настаивал, что Бог должен говорить и с вами, давай ты сам помолишься Богу». Или он мог сказать Богу: «Если Ты не оправдаешь меня, я всё брошу». Кажется, что Бог давал Моисею возможность оправдаться. Моисей не просил о такой возможности; она сама возникла. Моисей мог бы сказать: «Если бы Бог молчал, я не мог бы ничего сделать. Но поскольку теперь Бог что-то сделал, я могу воспользоваться возможностью оправдать себя». Однако он не воспользовался возможностью оправдать себя или отомстить. Он мог бы сказать Богу: «Мои брат и сестра критикуют меня. Если Ты ничего не сделаешь для меня, я всё брошу». Человеку легко воспользоваться моментом Божьего оправдания для самооправдания и мести. Моисей, однако, не оправдывал себя и не пытался воспользоваться Божьим оправданием. У него не было собственных чувств; он был человеком, который не жил в своём «я». Подобная критика показалась ему незначительной. С плотью Моисея было совершенно покончено. Он не мстил. Напротив, он молился о том, чтобы Бог исцелил Мариам. Это подобно тому, как Христос молился на кресте за Своих гонителей (Лк. 23:34). Некоторые люди считают, что быть представителем Божьей власти легко. Но это совсем не легко. Прежде чем человек сможет быть представителем власти, он должен полностью опустошить себя.
Моисей поистине представлял Сына Божьего. Он мог действовать в качестве представителя Божьей власти, потому что он поистине представлял Бога. Его не затрагивала плоть, и он не защищал и не оправдывал себя. Он не мстил тем, кто нападал на него. Вот почему Божья власть могла течь через него беспрепятственно. Мы можем сказать, что он действительно был человеком, встретившим Божью власть. Его совершенно не затрагивали плоть, плотский человек или его «я». Поэтому он имел полное право быть представителем Божьей власти.