Глава: 3 стр. 21
Проблема, возникшая в связи с практикой
В конце 1955 года брат Остин-Спаркс приехал на Тайвань в первый раз. В своих выступлениях он говорил только на духовные темы. Эти сообщения многим помогли. Все были довольны и решили пригласить его ещё раз. Весной 1957 года он снова приехал по нашему приглашению, но на этот раз всё было иначе. Он ясно выразил свою точку зрения. После того как он пробыл у нас около месяца, однажды утром мы попросили его провести общение со ста или более соработниками, которые у нас были. Один брат из нас первым спросил: «Брат, вы гостите у нас уже некоторое время, и вы видели нашу ситуацию. Что вы думаете о нас?» Как только я услышал это, я сразу же понял, что внутри у этого брата были особые мнения. Выяснилось, что моё чувство было правильным. Сразу же после того как этот брат задал вопрос, брат Остин-Спаркс ответил: «Во время моего прошлого визита у меня возникли определённые чувства, но я дал себе слово ничего не говорить. Я ждал другого случая, когда я смогу ещё раз приехать и поговорить об этих чувствах». Позднее я узнал, что этот обособляющийся брат вторил брату Остин-Спарксу. Он первым задал этот вопрос, чтобы предоставить брату Остин-Спарксу возможность сказать то, что он приготовил.
Первое, с чем брат Остин-Спаркс был не согласен, — это то, как мы проводили собрание хлебопреломления. По его мнению, наше собрание хлебопреломления было слишком беспорядочным. На собрании не было строгого порядка. Один человек предлагал спеть гимн, а другой в это время молился. Я почти ничего не сказал об этом, потому что я был переводчиком. Однако я расскажу подробно о втором вопросе, с которым он не согласился. Необходимо понимать, что, если у человека нет ясного видения, он может быть очень духовным, но он может сильно запутаться в определённых вопросах. Второе, о чём сказал брат Остин-Спаркс, свидетельствовало о том, что у него не было полной ясности. Он сказал: «Пожалуйста, объясните мне, почему братья, которые служат в армии, надевают фуражки, ещё не выйдя из зала?» В то время среди нас было много братьев-военных. Все они приходили на собрания в военной форме. После собрания они надевали фуражки и продолжали общаться с братьями и сёстрами в зале. Увидев это, он начал критиковать их.
Когда это произошло, один брат ответил ему: «Согласно китайской традиции, солдат не должен снимать фуражку, когда он стоит, независимо от того, в помещении он или на улице. Эти братья снимают фуражки, когда садятся во время собраний, в соответствии с библейским учением о том, что нельзя покрывать голову. Но когда делается объявление о том, что собрание окончено, они опять надевают фуражки». Когда брат Остин-Спаркс услышал это, он сразу же изменился в лице. Он спросил: «В чём ваша цель: следовать традиции или следовать Библии?» Когда я услышал это, мне это не очень понравилось. Я понимал, что он не прав. Не мы делали что-то вопреки Библии, а он придерживался западных обычаев. В Библии говорится, что мужчина не должен покрывать голову, когда он молится или учит (1 Кор. 11:4, 7), но в ней не говорится, что мужчине нельзя носить фуражку в помещении. Снимать фуражку в помещении — это западный обычай. Брат Остин-Спаркс навязывал нам обычай, который на Западе соблюдают неверующие.
У меня не было никакого предубеждения в отношении брата Остин-Спаркса. До этого времени я почти на сто процентов поддерживал этого пожилого брата. Он действительно оказал нам немалую помощь, а также получил определённую помощь от нас. В течение долгого времени мы поддерживали связь и общались друг с другом, но с этого момента внутри меня появились тревожные мысли. Во-первых, то, что он сказал такие слова, принижало его духовное служение. Зачем ему было затрагивать такие внешние моменты? По его приглашению я приехал в Лондон в 1958 году и участвовал в собраниях его группы четыре недели. Их собрание хлебопреломления длилось один час. В течение всего этого времени всем руководил он сам. В начале он первым молился, называл гимн и говорил. Затем все остальные молились около десяти минут. В какой-то момент он преломлял хлеб и раздавал его собравшимся. Сначала он давал его семи диаконам; затем семь диаконов раздавали его остальным. После того как все получали хлеб в руки, он говорил: «Теперь можно есть». Только после того как он объявлял это, всем разрешалось есть. После того как хлеб был съеден, они таким же образом делили и пили чашу. В конце он вставал и снова подчинял себе собрание, объявляя: «Общее поклонение окончено», что означало, что никто больше не мог ничего делать. Так он проводил собрание. Неудивительно, что он считал наше собрание хлебопреломления немного беспорядочным.
Брат Остин-Спаркс приходил на наши собрания и начал споры по поводу таких практических моментов, как преломление хлеба. Он касался даже таких несущественных вопросов, как ношение фуражек. Разве не зашёл он слишком далеко, коснувшись таких вещей? Все эти мелочи подсказывали нам, что его путь и наш путь невозможно свести воедино, потому что наше видение отличалось от его видения.