Человеку не просто избавиться от злого говорения. Но ещё сложнее избавиться от доводов. В молодости меня всегда смущало, когда дела Бога не поддавались разумному объяснению. Позднее, когда я прочитал 9-ю главу Послания к римлянам, я впервые коснулся Божьей власти. Я начал видеть, кто я. Я Его тварь. Самые мои разумные слова и доводы — лишь упрямство перед Ним. Всё превосходящий Бог неприступен в Своей славе. Если мы только увидим одну миллионную часть Его славы, мы склонимся и отбросим все свои доводы. Лишь те, кто живёт вдалеке от Бога, могут быть гордыми, и лишь те, кто живёт во тьме, могут полагаться на доводы. Никто во всём мире не может разглядеть себя в свете собственного фонаря. Только когда Господь дарует нам небольшой свет и раскрывает немного Своей славы, мы падаем как мёртвые, подобно апостолу Иоанну (Отк. 1:16-17).
Пусть Бог будет милостив к нам, чтобы мы увидели, какие мы недостойные и низкие. Как смеем мы спорить с Богом? Когда южная царица посетила Соломона и он немного раскрыл ей свою славу, в ней уже не стало духа. Но вот Тот, кто больше Соломона. Неужели у меня есть какие-то доводы, от которых невозможно отказаться? Адам согрешил, потому что он съел от дерева познания добра и зла. С тех пор мысль о важности доводов глубоко укоренена в существе человека. Если бы Бог хотя бы немного раскрыл нам Свою славу, мы бы увидели, что мы всего лишь мёртвые псы и куски глины. Все доводы меркнут в Его славе. Чем больше человек живёт в славе, тем меньше он держится за доводы. Но чем больше вы замечаете, что человек опирается на доводы, тем больше вы понимаете, что он никогда не видел славы.
За все эти годы я усвоил одно: работа Бога никогда не исходит из доводов. Даже если я не понимаю, что Он делает, я всё равно должен поклоняться Ему, потому что я — Его слуга. Если бы я понимал и осознавал всё, что Он делает, то я мог бы стать тем, кто сидит на престоле. Как только я увижу, что Он намного выше меня, что Он единственный Всевышний и что я должен склониться перед Ним в прахе, все мои доводы исчезнут. Отныне фактом является только власть, а не доводы за и против, правильное и неправильное. Те, кто знает Бога, несомненно, знают себя, а если человек знает себя, то все доводы устранены.
Мы можем узнать Бога путём подчинения. Всякий, кто живёт, опираясь на доводы, не знает Бога. Лишь те, кто с готовностью подчиняется власти, могут поистине узнать Бога. Любое знание добра и зла, унаследованное от Адама, должно быть устранено. Тогда нам будет легко подчиняться.
Каждый раз, когда в главах с 18-й по 22-ю Левита Господь велел израильтянам делать что-либо, Он вставлял между повелениями эти слова: «Я Иегова». Там нет даже слов «потому что». «Я говорю так, ибо Я Иегова». Никаких других доводов не требуется. «Я Иегова» — единственный довод. Если мы увидим это, мы с того же дня перестанем жить своими доводами. Мы должны сказать Богу: «Раньше я жил своими мыслями и доводами. Сегодня я склоняюсь перед Тобой и поклоняюсь Тебе. Если что-то исходит от Тебя, мне этого достаточно. Я поклонюсь Тебе». Когда Павел был сбит с ног по дороге в Дамаск, все доводы в нём растаяли. Когда свет сияет, человек падает на землю. Первые слова из уст Павла были такие: «Что мне делать, Господь?» (Деян. 22:10). Он сразу же стал послушным. Те, кто знает Бога, не приводят никаких доводов. Когда свет судит, доводы исчезают.
Если человек приводит Богу свои доводы, он, по сути, утверждает, что для Божьей работы требуется его согласие. Это мысль крайне неразумных людей. Бог не обязан объяснять нам, что Он делает, приводя какие-либо доводы. Божий путь выше нашего пути. Если бы мы спустили Бога на уровень доводов, то у нас бы уже не было Бога, потому что Он ничем не отличался бы от нас. Если мы будем опираться на доводы, не останется никакого поклонения. Когда исчезает подчинение, следом появляется недостаток поклонения. Когда это происходит, наше «я» становится судьёй Бога и даже становится Богом. Какая в таком случае разница между глиной и горшечником? Обязан ли горшечник спрашивать у глины разрешения, чтобы что-то сделать с ней? Пусть Божья слава раскроется нам, чтобы всем нашим доводам пришёл конец.