Христос устраивает Себе дом в нашем сердце, и созидание церквиУитнесс Ли
ISBN: 978-5-487-01103-9
Во многих аспектах мы отличаемся от тех, кто находится в христианстве, из-за того, что нам приходится полагаться на веру. Наш путь отличается от того пути, которым идут люди в христианстве, наше житие отличается от их жития, и наша духовная цель отличается от их цели. Эти три момента очень серьёзны. Наши путь, житие и стремление отличаются от пути, жития и стремления тех, кто находится в христианстве.
Большинство людей в христианстве верят в существование Бога, искупление Христа и спасение человека. В дополнение к этой общей вере мы увидели путь церкви. Мы идём путём, который христианство отвергает; поэтому наш путь отличается от их пути. Это первое отличие. Кроме того, мы живём жизнью веры. Я могу засвидетельствовать, что жизнь, которой мы живём, с одной стороны, простая, а с другой стороны, в ней есть элемент неопределённости. У нас нет уверенности в нашем будущем. Мы не знаем, как мы будем жить в следующем году. Хотя у нас нет уверенности в отношении нашего будущего, мы продолжаем жить таким образом перед Господом. Мы готовы жить жизнью веры, потому что знаем объект нашей веры. Наша цель — угодить Господу. В противном случае мы не могли бы жить в бедности или в очень скромных условиях.
Далее, мы стремимся узнать Господа и позволить Ему расти в нас. Мы стремимся жить в Нём и угождать Ему, чтобы, увидев Его лицом к лицу, мы не были посрамлены. Однако большинство христиан об этом не задумываются. Они знают, что, живя христианской жизнью, они не должны совершать грехи, особенно тяжкие, и этого для них достаточно.
Путь, которым мы идём, жизнь, которой мы живём, и то, к чему мы стремимся, — всё это связано с верой. Из-за всего этого мы вынуждены проходить через испытания, чтобы мы знали, правильны ли наш путь веры, наша жизнь веры и наше стремление веры. Некоторые верующие считают, что, для того чтобы быть благочестивым христианином, необязательно иметь такую веру. Они считают, что достаточно стремиться жить побеждающей жизнью, расти в Господе и достичь духовной зрелости. Некоторые верующие к тому же считают, что жить верой необязательно и что служить Господу, живя при этом в бедности, неправильно. На первый взгляд такие представления правильны, но с глубинной точки зрения всё дело в нашем настрое и нашем намерении.
В 1935 году, после первого кризиса в церкви в Шанхае, я подвергся суровой проверке; это была проверка не только испытаниями, но и искушениями. Церковь в Шанхае начала проводить собрания в 1927 году. В 1934 году разразился кризис, и все бремена легли на мои плечи. Я не страдал из-за кризиса, но я страдал из-за того, что, когда начались трудности, все старшие соработники, как братья, так и сёстры, покинули Шанхай. Поэтому бремена и сложные ситуации, которые они оставили, легли на мои плечи.
В то время мне было всего тридцать лет, но всё легло на мои плечи, и я должен был решать все эти проблемы. Когда я увидел происходящее, я не мог не усомниться в пути, которым я шёл, и в объекте моей веры; это было для меня проверкой. Я спрашивал себя, правильный ли это путь. Я знал, что Господь призвал меня, но следовало ли мне служить Ему, идя этим путём? В то время этот путь казался мне в высшей степени трудным. Не было никого, кто мог понести моё бремя и разделить со мной ответственность. Это было для меня проверкой. Одновременно суровой проверке подвергся объект моей веры. Я спрашивал себя, почему я должен идти этим путём, почему я должен следовать этому пути в своём служении, почему я должен следовать ему в своей жизни и почему я должен следовать ему в своём стремлении. Все аспекты моего существа были испытаны. Но в результате этой проверки я принял следующее решение: «Поскольку я человек, я должен быть христианином, а поскольку я христианин, я должен идти путём церкви. Если я не пойду этим путём, я не буду христианином в абсолютной степени, а если я не буду христианином в абсолютной степени, то я вообще не должен быть христианином». Мой выбор был совершенно ясным.
Я ясно увидел, что не могу отступить, хотя и прошёл через многие испытания. В итоге я сказал себе: «Если я христианин, я должен абсолютно отдать себя служению Господу, а если я служу Господу, я должен идти путём церкви, жить жизнью веры и иметь духовное стремление. Я не могу пойти другим путём, жить другой жизнью и стремиться к чему-то другому». Проходя через испытания, я принял решение: какой бы бедной и трудной ни была моя жизнь, я буду идти этим путём. Даже если другие не пойдут этим путём, я буду устремляться вперёд по этому пути.
В 1943 году я был заключён в тюрьму японскими военными и вступил в очень глубокую и тёмную долину тени смерти. Это было беспрецедентное время испытаний. Ни до этого, ни после этого у меня не было подобных испытаний. Я не знал, на какие средства будет существовать моя семья. Я лежал больной и не мог позаботиться о своих детях; моя семья оказалась в нищете. С одной стороны, испытанию подвергался я сам; с другой стороны, я подвергал проверке этот путь. Я начал сомневаться в правильности этого пути и в правильности своего выбора. Чем ещё можно было объяснить моё бедственное положение?
Все годы моего служения Господу я ощущал Его присутствие. Присутствие Господа было особенно сильным в 1942 году. В то время в церкви в Чифу произошло большое оживление и работа была благословлена. Но испытания, которые пришли в 1943 году, заставили меня усомниться. Однажды, читая Библию, я натолкнулся на три слова, которые открыли моё понимание. В 1 Кор. 4:11 апостол Павел говорит: «До настоящего часа мы терпим и голод, и жажду, и наготу, и побои и скитаемся». Мне был хорошо знаком этот отрывок в Библии. Но, дойдя до этих трёх слов, «до настоящего часа», я получил свежее откровение и осознал, что шёл правильным путём. Апостол сказал, что он страдал «до настоящего часа». Мог ли я рассчитывать на то, что мне выпадет меньше испытаний, чем апостолу? В тот день зимой 1943 года я покончил со своими вопросами. С того дня и доныне, в течение шестнадцати лет, я больше ни разу не подвергал проверке этот путь.